Он раздавил корпус переносного пульта, маленькая коробочка хрустнула, вздрогнул пол: на лестницах сработали дымовые бомбы. В доме поднялась паника. Приученные ко всему жители с криками покидали жилища. Стоя у дверей и напряженно прислушиваясь, Хенрик представил, как кашляющий от едкого дыма солдат на ощупь добирается до двери, расстреливает замок и всаживает ему очередь в спину. Он едва удержался, чтобы не оглянуться – никакой солдат в Симанго не кинется очертя голову в дым навстречу неизвестности. Таких дураков больше нет, вот уже несколько лет как они все повывелись.

Он выбежал на лестницу, в толчею тел, в едкий непроницаемый дым. На бегу содрал с себя парик, сунул в карман очки и отклеил густые накладные брови. Его толкали, ощупывали руками обезумевшие люди, несколько раз он едва не упал, пока наконец не вывалился на улицу и не поплелся прочь, расталкивая зевак, задравших головы, изображая ослепшего от дыма.

В ближайшем проходном дворе он вынул из носа фильтры и вместе с очками завернул их в парик; сверток он сунул в зев утилизатора на соседней улице, предварительно убедившись, что видавший виды аппарат исправен. Узким переулком он вышел к дымящей жаровне; люди ели горячее мясо и обсуждали происшествие, на него никто не обратил внимания.

В ожидании эвакуационной бригады он купил бутылку холодной содовой и с наслаждением промочил горло. Дело сделано. В запасе у него оставалось еще три минуты. Из кафе неподалеку доносилась волшебная мелодия. Он узнал ее и медленно двинулся навстречу звукам; на душе было спокойно, чип не засек никаких следов систем наблюдения – казалось, ничто не предвещало беды. Он подумал: все-таки целый оберст, теперь ему точно дадут фельдфебеля. В спецназе не бывает рядовых – оберефрейтора он получил еще на выпуске, штабсефрейтора ему присвоили после первой же операции; высшее солдатское звание – оберштабсефрейтор – ему дали год назад, когда он отправил на небеса какого-то заезжего политика, обставив это дело как месть религиозных фанатиков.